Если тут нет Службы спасения и приличных офисов, откуда можно связаться с цивилизованным миром, нужно хотя бы понять, кто тут вообще есть? Чего он там шебуршит, а сам не показывается? Неожиданно, в просвете апельсиновых деревьев она увидела шалаш. Вполне нормальный, обычный шалаш, хочет кто-то в нем жить - да ради Бога. Так бы раньше подумала, но сейчас совсем другой расклад. Она остановилась в задумчивости, сжимая в руках апельсиновую палку.

- Может, путешественник? - сказала шепотом сама себе Мария. Миссионер? Больше-то здесь никого нету... А чего он делает в этом шалаше?

Этого понять не удавалось. Но и подойти к шалашу Мария не отважилась, а вдруг из него выскочит горилла, какой-нибудь Кинг-Конг? Или дикарь, который понятия не имеет, как разговаривать со светской львицей Марией Кренкель?

Она села на желеную траву, сжимая в руках дубину, и стала ждать. Мимо пролетел большой белый попугай, сел на дерево рядом с шалашом.

Мамаев дремал, время от времени поглядывая сквозь щели своего шалаша. И думал о своих дальнейших действиях. Окончательно придет в себя, займется приручением коз. Молоко тоже ничего, но уж очень хотелось мяса. Это раз. В море, наверное, есть какие-то крабы, моллюски, с ними нужно разобраться, это два. Но самое главное - человек, чьи следы он видел. Если это женщина понятно, что с ней делать, если мужик - тоже понятно. Но нужно узнать. А оно не проявляется никак! Так Мамаев лежал, смотрел и думал, и вдруг услышал хриплый голос совсем рядом со своим шалашом

- Бедный Робин, глупый Робин, куда ж ты попал... козел!

Мамаев схватил дубину, выскочил из шалаша. Огляделся никого вокруг. А на ветке апельсинового дерева сидел крупный белый попугай.

- А-а, попка! - сказал Мамаев. - Нормальный расклад. Можно сказать, история повторяется. Робинзону нужен попугай, чтобы разговаривать с ним. Это я про себя, понял? Я Робинзон тут, а ты должен базарить со мной, чтоб я разговаривать не разучился. А будешь выпендриваться - суп из тебя сварю, птенчик!