- Подождите здесь пару минут, - сказал он.

Время тянулось и тянулось. Полчаса. Час. Два часа.

Наконец дверь открылась, и вошел Мюррей; за ним следовали Байерли и приземистый толстяк с редкими прядями седых волос на обширной гладкой лысине. Байерли, подставляя толстяку стул, назвал его "шеф". Толстяк и Байерли сели напротив Элоизы, Мюррей устроился на столе.

- Вам есть что сказать? - небрежно осведомился Мюррей.

Брови ее приподнялись.

- Извините?

- Ну хорошо, - бесстрастно произнес Мюррей. - Элоиза Мори, вы арестованы за убийство мужа, и все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

- Убийство?! - взвизгнула она, от испуга утратив выдержку.

- Вот именно, - ответил Мюррей.

Уверенность частично вернулась к ней. Она хотела засмеяться, но вместо этого высокомерно произнесла: "Да это же смешно!"

Мюррей наклонился вперед.

- В самом деле? - невозмутимо произнес он. - Ну так послушайте. Вы с мужем давненько не ладили, а сегодня утром здорово поскандалили. Вы сказали, что хотели бы, чтобы он умер, и угрожали ему. Вас служанка слышала. А после его ухода она видела, как вы выскочили из комнаты вся взвинченная, и заметила, что вы подходите к ящику, где лежал револьвер. Когда она заглянула в ящик, вы уже ушли, и пушка с вами. Двое человек видели, как вы поднимались в студию мужа, совершенно взбешенная, и слышали женский голос - злой голос как раз перед выстрелом. Да и вы сами признали, что находились в комнате в момент смерти. Ну и как? Все еще смешно?

Элоизе казалось, что вокруг нее смыкается плотная сеть.

- Но люди не убивают друг друга всякий раз, когда у них вышла маленькая семейная ссора - даже если бы ваши слова были правдой. Убийство предполагает более сильный мотив, не так ли? Я же сказала, что обнаружила пропажу револьвера и бросилась в студию, надеясь поспеть вовремя и спасти его, разве нет?