Мужчина усмехнулся.

— А, может быть, однажды вы захотите стать ею. У меня очень много привлекательных черт, — добавил он.

— Позвольте мне сойти с коляски! Я пойду пешком! — окончательно разозлилась Нора.

Ковбой покачал головой.

— Ну-ну, успокойтесь. Вы сотрете себе ноги, и меня уволят, а нам этого совсем не хочется, не так ли?

— Это было бы замечательно.

Покрасневшее от гнева лицо и широко открытые глаза Норы вновь вызвали у мужчины смех. Но синее пламя, полыхавшее в глубине ее глаз, и приоткрытые от волнения красиво очерченные нежные губы делали девушку очень привлекательной. Ковбой едва не забыл, что ему нужно следить за дорогой.

— Ваш дядя не сможет в настоящее время обойтись без меня. А теперь успокойтесь, мисс Марлоу, не надо кипятиться. Когда вы узнаете меня получше, вы убедитесь, что я — отличный парень.

— У меня нет ни малейшего желания узнавать вас лучше.

— Ну и ну, вы очень быстро выходите из себя, не так ли? А мы здесь считали, что богатые леди из Восточных штатов всегда уравновешены и благовоспитанны. — Он слегка хлестнул лошадь вожжами, чтобы ускорить ее бег.

— Да, это верно, но до тех пор, пока не встретишь людей, подобных вам, — взорвалась снова Нора.

Прежде чем ковбой отвернулся и уставился на дорогу, в его глазах промелькнуло что-то трудноуловимое, на губах заиграла тонкая улыбка. Нора не видела улыбки, но чувствовала, что спутник смеется над ней, прикрываясь широкими полями своей шляпы. Этот человек все время приводил ее в замешательство, она даже не всегда могла подобрать нужные слова для ответа. Это было чем-то новым в жизни Норы, и нельзя сказать, что нравилось ей. Еще ни одному мужчине не удавалось вывести ее из себя до такой степени, чтобы она начала ругаться как кухарка.

Норе стало стыдно за свое несдержанное поведение. Она удобнее устроилась на сидении и демонстративно перестала обращать внимание на невежливого спутника. Оставшуюся часть пути они проделали молча.