Самым милым мужчиной из всех, кого она встречала, и самым верным другом. Человеком, которого она обидела самым жестоким образом.

Одиннадцать лет тому назад.

Ей было тогда всего пятнадцать лет, но это не оправдывает ее. Ему тоже было всего пятнадцать лет, и он был беззащитен. Однако с тех пор он в течение десяти из одиннадцати лет служил в армии, так что, наверное, научился защищаться. И нападать.

Она поежилась от холодного ночного воздуха и сосредоточила внимание на том, что происходило у нее перед глазами.

Если этот рейс будет удачным, она сможет уехать.

— Давай, давай, поднажми, — бормотала она себе под нос, — пытаясь разглядеть, как первые тюки с товаром выгружают на берег. Она представляла себе мощные взмахи весел в руках гребцов, слышала приглушенные возгласы возбужденных людей, ожидающих на берегу, хотя, возможно, это ей чудилось и слышен был только шум ветра и моря.

Они с Дэвидом и раньше не раз видели, как выгружают на берег контрабанду. Когда смотришь с такой высоты, все движения кажутся слишком медленными. Ей хотелось вскочить на ноги и помочь, но она была вынуждена тихо сидеть рядом с братом и лишь внимательно наблюдать вместе с ним за всем происходящим, чтобы сразу же заприметить малейшие признаки опасности.

Отвечать за все одному очень трудно.

Как сможет она бросить Дэвида, которому придется справляться со всем в одиночку? Хотя, правда, он в ней не нуждается — даже обидно, что Дэвид без ее помощи так быстро вошел в роль контрабандиста и предводителя. Но сможет ли она уехать и не быть рядом с ним в такие же темные ночи и не знать, все ли идет так, как следует? Даже несмотря на дорогие сердцу воспоминания о летних днях одиннадцатилетней давности и о милых забавах. И о греховных тоже…

Она почувствовала, что снова соскальзывает в соблазнительные размышления о том, как все могло бы обернуться, и прогнала воспоминания, сосредоточив внимание на том, что происходит в настоящий момент.