– Чё, чё за группу? – тут же сделала стойку Стася.

– «Краски», – простодушно повторил я.

– «Краски»?!! Серьезно?!! Что, так и называются?!! А-ка-де-мич-но!!! Да ты хоть знаешь, что значит «краски»?

Меня слегка удивил подобный вопрос. Вроде бы знаю: краски – это то, чем рисуют и красят.

– «Красками» на Руси издревле называли месячные! – открыта мне глаза на этот скромный нюанс древнерусской лингвистики волынячка Станислава. – Да и сейчас в деревнях бабули говорят именно так: «краски». Этих глупых попсовых матрешек просто-напросто развел какой-то шутник, навязав им такое название! Короче, «но ты уже взрослый, ты больше не любишь мою менструацию», – на свой лад перетолмачила текст песни истекающая ядом Стася. – Matka Boska!

У меня не было никакого желания учинять разборки с соседкой. Я отрицательно качнул головой.

– Хорошо! Надеру я! – вошла в раж Стася.

– Не выйдет!

– Тогда я ухожу! – она выдвинула мне ультиматум. И растерялась, когда я, уязвленный ее обвинением в том, что я рохля, неожиданно легко согласился:

– Проваливай!

Удивленная, она долго завязывала шнурки на ботинках, дожидаясь, когда я наконец одумаюсь и пойду на попятный.

Не дождалась!

Натянула дубленку. Покрутила в руках сотовый телефон. Махнула сумочкой и на прощание фыркнула, кивнув на стенку, за которой попсу сменили еще не набравшие силу истомные стоны:

– Слушай! Наслаждайся! Дрочи!

Дрочить я не собирался. Захлопнул за ней дверь, печально шмыгнул носом и, кинув в сторону соседней квартиры расстроенный взгляд, пробормотал:

– Вот так-то, Васюта. Мою подружку ты все-таки выжила. Теперь мне придется пялить тебя. Договорились?