Найти спонсоров было почти нереально.

Но я их нашел! О том, каких усилий и унижений мне это стоило, лучше не вспоминать. Главное – результат: в конце февраля 2003 года, спустя всего шесть недель с того дня, когда я впервые заикнулся о «Натуральном хозяйстве», уже был утвержден его бюджет, и реалити-шоу было вставлено в сетку вещания со второй половины апреля. Я, не нарадуясь на такую оперативность, плотно засел за сценарий. А несколько недавних тинейджеров (неопытных, но честолюбивых), отданных мне в подчинение по причине полнейшей профнепригодности где-либо еще, с энтузиазмом взялись за поиски заброшенной деревушки в каком-нибудь медвежьем углу и кастингом тех, кого мы собирались определить в этот угол на жительство.

В апреле восемь молодых и бездетных супружеских пар из Санкт-Петербурга были доставлены вездеходами в обезлюдевшую пять лет назад деревушку в двадцати километрах от Тихвина. На старых двухверстках я обнаружил, что у нее даже есть звучное и очень русское название: Бутылкино. С цивилизацией эту дыру связывала только ЛЭП невысокого напряжения, чудом не демонтированная местными мародерами. Это было как нельзя кстати: по сценарию участники шоу должны были выживать без электричества, но без него никак не могли обойтись режиссер, разъездной выпускающий, техники, операторы и охрана, занявшие две самых крепких избы на околице. На одну из драночных крыш водрузили параболическую тарелку сателлита.

Чтобы зритель и не подумал усомниться в том, что мы выдаем в эфир не очередной сляпанный сценаристами суррогат, а реальную жизнь, было сделано все. Или практически все. Вплоть до того, что начиная с лета телеканалом были организованы экстремальные экскурсии из Петербурга в Бутылкино, во время которых немногочисленные экскурсанты могли издали убедиться в том, что заброшенная деревня – это не декорация, а участники реалити-шоу на самом деле копошатся на огородах и неуклюже машут литовками.