Раздался звук открывающейся входной двери, заскрипели несмазанные петли, загремели засовы. Затем распахнулась потайная дверь, и голоса стали громче.
Возмездие совсем близко. У него сжалось сердце, когда под сводами нефа появились две фигуры – Джима Захари и отца Сайруса Пейна.
Высокая, статная фигура священника еще больше подчеркивала почти юношескую худобу его спутника.
Слабость и бессилие против суровых законов Справедливости.
Но только не рядом со святым отцом.
Смех отца Сайруса разнесся под сводами. Он что-то взял со стола и повернулся к Захари:
– Мы увидимся с вами на собрании?
– Да, я буду там.
Святой отец кивнул Захари и удалился.
Дыхание Джастиса выровнялось, окоченевшие руки потеплели.
Тебя не будет на этой встрече, Джим Захари. Я знаю, какую речь ты собирался произнести, и не допущу этого. Иди же ко мне. Ты сам выбрал сей путь и подписал себе приговор. Иди же. Ты знаешь, куда сесть. Я стою всего в нескольких шагах. Это твое постоянное место. Никогда не думал о том, что привычки могут быть опасны? Правда, такое постоянство очень помогает, когда планируешь месть.
Находясь совсем рядом, он тем не менее не видел лица Захари. Тот стоял, преклонив, как обычно, голову в знак повиновения, а возможно, покорности и раболепия. Его седые волосы были туго стянуты на затылке.
Займи свое место на церковной скамье, презренный, узнай, что ты не достоин.
Джастис осторожно вытащил итальянский кинжал – свою гордость, – провел рукой по сверкающей поверхности, ощущая небольшие зарубки. От одного взгляда на стальной клинок в груди вспыхнул огонь. На руках у Джастиса были перчатки из тончайшей кожи, которые плотно облегали ладони и пальцы, помогая увереннее держать нож. За остальное можно не волноваться, удар у него был невероятной силы и вполне отработан.
Джастис осторожно вышел из своего укрытия, прошел в боковой придел храма и встал за колонной.