— Пьер Ван Влит — очень порядочный человек, ma petite, таких немного на свете, — твердо сказала Селеста. — Не слушай тех, кто станет говорить, будто у тебя нет прав. У тебя они есть. Просто Уолвертон не дал их тебе, но твои права бесспорны, и в один прекрасный день ты их получишь. Это право по рождению. Сколько случаев было в последнее время, когда это право нарушалось! Множество!

Селеста внезапно замолчала, вспоминая о временах террора, который захлестнул ее любимую Францию. Сколько же людей было убито! Дворянство почти полностью уничтожено, и даже короля и королеву убили, словно животных. Фаустина высказалась об этом лишь однажды, находясь в бреду. Слова и выкрики матери потрясли Кайлу, и няня поспешила увести девочку. Можно было лишь догадываться, какой ужас пережили Фаустина и другие несчастные.

Лицо Селесты при тусклом свете, пробивающемся через оконце кареты, казалось бледным. Вокруг ее глаз были заметны морщинки, в черных волосах, выбившихся из-под модной шляпки, поблескивала седина. В эти мгновения на ее лице можно было увидеть печать перенесенных страданий и белые шрамы — память о прошлом, которое страшно вспоминать.

Графине дю Буа чудом удалось спастись, графу же суждено было закончить жизнь на гильотине. Овдовевшая юная графиня бежала, как и многие представители французской аристократии, в Англию. Здесь очаровательная Селеста встретилась с человеком, который вырвал ее из тисков нужды, женившись на ней. Это был всего лишь немолодой английский барон, но весьма порядочный человек, и Селеста посвятила ему свою жизнь. Подобно тому, как Фаустина — Пьеру.