Мужчина обернулся. Он выглядел таким сердитым, что Кайла даже не решилась взглянуть ему в лицо, хотя чувствовала, что он впился в нее взглядом.

— Это что за ребенок?

— Моя дочь, милорд. Пожалуйста, позвольте мне отнести ее обратно в кровать.

— Нет! Оставь ее здесь. Говоришь, твоя дочь? Девчонка, которую ты скрывала… Да она очень даже хорошенькая! Вся в маму… Подойди сюда, девочка! Как ее зовут?

Запахиваясь в пеньюар, мама в нерешительности помолчала, затем еле слышно ответила:

— Кайла.

— Кайла… Необычное имя, но почему-то кажется знакомым. Где я его раньше слышал? Впрочем, не имеет значения. Оно ей очень подходит, поскольку девчонка удивительно хороша… Я сказал, чтобы ты подошла поближе, Кайла. Иди сюда, сядь ко мне на колени. Я хочу погладить твои очаровательные белокурые волосы.

Кайла отпрянула назад, однако мужчина взял ее за руку, подтащил поближе и посадил себе на бедро. Крепко прижав девочку, он стал ей что-то тихо говорить. Кайле это было неприятно. От него пахло кислым вином и чем-то еще, что ей явно не нравилось. Бедра мужчины обтягивали шелковые желтые панталоны, завязанные пониже колен алыми лентами с алмазными пряжками. Кайла не решалась взглянуть ему в лицо и упорно смотрела на эти блестящие пряжки.

— Замечательный ребенок… Такая светленькая, розовощекая, славная девочка…

Придерживая Кайлу за талию, мужчина потянул вверх ее ночную рубашку. У него были жирные белые пальцы, которыми он стал гладить обнаженные бедра девочки. Кайла заерзала на коленях и обеспокоенно посмотрела на маму.

Мама побледнела еще сильнее. Она судорожно расправила полы пеньюара и вцепилась в ткань пальцами.

— Милорд, ей неполных четыре года. Прошу вас…

— Славный ребенок. Такой юный и невинный. Не испорченный жизнью. — Голос у мужчины стал хриплым, в нем зазвучали какие-то странные нотки, и мама страшно разволновалась.