– Ну хорошо, хорошо. Не будем ссориться.

Одарив Пола недоброй улыбкой и неопределенно махнув рукой, коренастый развязной походкой вернулся к стене и прислонился к ней.

Эбби, поднявшись с места, протянула чек Джимми.

– Значит, катер заберет Пола и гостей рано утром в воскресенье? – как ни в чем не бывало спросила она.

– Да, конечно. – Джимми повернулся к Полу: – Сейчас я все объясню.

Пол кивнул.

– Как-нибудь потом.

Он надел очки. Дело закрыто.

– Мы можем идти? – спросил Пол у Эбби, махнув в сторону стоящего у причала катера.

После случившегося у женщины не было ни малейшего желания оставаться здесь.

Пол, как всегда, даже не подал руку, чтобы помочь ей сесть в катер. Не проронив ни слова, он завел двигатель.

Всю дорогу домой Эбби размышляла о стычке. Она была поражена тем, что этот молчаливый мужчина, казалось, занимавшийся только машинами и катерами, вдруг встал на ее защиту.

Шагнув к Полу, Эбби, улыбнувшись, положила руку на штурвал.

– «Если ты обидишь эту женщину, то будешь иметь дело со мной», – сказала она, довольно неудачно пытаясь подражать суровому голосу Пола. – Вот как? – Не удержавшись, она рассмеялась. – А я и не подозревала, что вам есть до меня хоть какое-то дело.

Несколько мгновений казалось, что он не слышал ее. Наконец Пол повернулся, мельком взглянув на Эбби, и та неуютно поежилась, увидев свое отражение в зеркальных стеклах его очков.

– Это моя обязанность, – сказал Пол, снова переключая внимание на расстилающуюся перед ним водную гладь. – Если бы я знал, что Джимми впутался в историю, то не стал бы иметь с ним дело.

– А он впутался в историю?

Пол пожал плечами.

– Скорее всего, проиграл на скачках. Так или иначе, нас с вами это не касается. Вы заплатили Джимми за катер, и ему решать, как поступить с деньгами.

Катер подошел к «Рифу Ли». Островок, расположенный в трехстах ярдах от Лонг-Ки, был связан с материком узкой насыпью, по которой проходила мощенная щебнем дорога, по обеим сторонам которой росли мангровые деревья. Однако особняк выходил фасадом на океан, так что перед ним была лишь изумрудная лужайка и простиравшаяся до самого горизонта голубая водная гладь. Настоящий рай.