В былое время Девлин О'Хара, увидев печаль во взгляде Кейт, постарался бы вызвать у девушки улыбку, заставить ее поднять голову… Но это в былое время. Теперь он знал, что иногда боль не исцеляется, вина не облегчается, что, впрочем, для некоторых, как, например, для него, и не нужно. Если, как говорит пословица, слепой не может вести хромого, кто он такой, чтобы играть в благородство?

Кейт приблизилась к тому месту, где околачивался Девлин, но он отвернулся, изучая сорта кофе, который совсем не собирался покупать.

Он скорее почувствовал ее нерешительные шаги, чем услышал их. Что-то большее, чем шорох ее одежды или аромат цветов, предупредило о ее близости. Его охватило необычное смятение.

Скорее из упрямства, чем из необходимости, Девлин потянулся за ярким пакетиком. Неожиданно их руки столкнулись, но его ладонь оказалась сверху. С проворством опытного летчика он стиснул ее пальцы, из которых уже готов был выпасть облюбованный им пакетик.

Какое-то мгновение ни один из них не двигался и ничего не говорил. Девлин глядел сверху на копну темно-золотых волос и, затаив дыхание, ждал, когда она поднимет голову.

Наконец она пошевелилась и подняла на него беззащитный взгляд. У нее оказались золотисто-карие глаза, окаймленные темными ресницами. Но взгляд был пустой, ничего не выражающий.

— Простите меня, — негромко и сдержанно проговорила она, так же равнодушно, как равнодушен был ее взгляд. Скупые слова без малейшего нажима, сказанные тихим тоном отрешенной женщины, мимо которой течет жизнь.

Девлин подумал, что в этих глазах может появиться огонь и блеск от удовольствий жизни. Эта достигшая совершенства женщина должна стать такой, какой ей следует быть; она должна испытать страсть, желание, любовь и удовлетворение.

Девлин оторвался от ее лица и глянул на пакетик, соединивший их. Губы его дрогнули в редкой теперь улыбке.