Джек Холмсби, привлекательный холостяк, строгий прокурор, почетный гость ежегодных банкетов, которые устраивала ассоциация городских адвокатов, умел обращаться с женщинами. Однако с Алтеей ему не везло — вот уже несколько месяцев он безуспешно пытался ее обольстить.

— Тея… — выдохнул он, одарив ее своей самой очаровательной, самой изощренной улыбкой. — Мы уже так близки! Почему бы нам не пойти ко мне? Можно было бы… — и он прошептал ей нечто неопределенное, изобретательное и вряд ли возможное физически.

Алтею избавил от необходимости отвечать — а Джека от небольшого хирургического вмешательства— сигнал ее вызывного устройства. Она встала, наклонила голову.

— Прошу прощения. Это меня.

Она шла между столиками, слегка покачивая стройными бедрами. Красивое изящное тело в пурпурном платье с обнаженной спиной приковывало к себе взгляды сидящих мужчин.

С беззаботным видом Алтея вышла из бального зала в коридор и подошла к телефону. Открыв вечернюю сумочку, в которой находилась пудреница, помада, удостоверение личности, небольшая наличность на всякий случай и девятимиллиметровый пистолет, она выудила двадцатипятицентовую монету и набрала номер.

— Это Грейсон.

Слушая, она отбросила назад гриву огненно-рыжих волос. Ее желто-карие глаза сузились.

— Хорошо, иду.

Алтея повесила трубку, обернулась и увидела спешащего к ней Джека Холмсби. Симпатичный мужчина, беспристрастно оценила она. Хорошие внешние данные. Жаль, что внутри так пусто.

— Извини, Джек. Мне надо идти.

Тот раздраженно нахмурился. Дома его ждала бутылка «Наполеона», груда яблоневых поленьев в камине и стопка белых сатиновых простыней.

— Ну в самом деле, Тея, неужели больше никто не может принять вызов?

— Нет. Работа на первом месте. Так всегда было. Хорошо, что мы встретились здесь, Джек. Ты можешь остаться и наслаждаться жизнью.