— Перестаньте орать, — прошипел он. — Вы разбудите всех окрестных жителей.

— Я не ору, а если заору, это будет совсем другое дело, — пробормотала Кэрол сквозь слезы.-Как вы думаете, что будет с моей страховкой?

Он взглянул удивленно.

— У вас есть страховка?

— Конечно, у меня есть страховка.

Кэрол уже с большим трудом держала себя в руках. Он был так агрессивен, что ее паника усиливалась.

— Дайте мне координаты своей страховой компании и напишите заявление, в котором возьмете всю вину на себя, и я отпущу вас, — произнес он с нескрываемым облегчением.

— Что?

— Да еще пять минут в вашей компании, и я смогу понять, почему люди кончают жизнь самоубийством! Пожалуй, я примкну к движению против женщин за рулем.

Черт возьми, какое свинство! Всхлипывая и размазывая тушь по щекам, она с трудом подавила в себе желание ответить грубостью. В конце концов, виновата во всем она. На его месте она, наверное, тоже жаждала бы крови. Подумав о крови, несчастная девушка машинально взглянула на свое запястье, на котором стали проступать багровые пятна от стальных клещей Алвеша де Оливейры.

Он выдернул листок бумаги из блокнота и протянул его вместе с ручкой.

— Напишите сами, что следует, а я подпишу, -предложила Кэрол.

— Необходимо, чтобы все было написано вашей рукой.

Он стоял рядом и диктовал. Каждый раз, когда с его губ слетало длинное, трудное слово, Кэрол втягивала голову в плечи. Щеки Кэрол пылали от стыда. В детстве ей редко удавалось ходить в школу. Да она никогда и не испытывала потребности учиться, предоставленная полностью самой себе. Конечно, теперь, и особенно после того как она стала жить у Эванса, все изменилось, но она так и не научилась грамотно писать. Когда-то решила, что слишком ленива и не любознательна, чтобы учиться, и махнула на это рукой.

— Ну, ладно, так пойдет, — неожиданно согласился Алвеш де Оливейра и, сложив листок бумаги в несколько раз, спрятал его в нагрудный карман. Увидев, что он опять оглянулся на телефон, она поспешно назвала страховую компанию. — Я сейчас попытаюсь вызвать грузовик, чтобы отогнать наши машины, — произнес он без всякого выражения.