«Если он уехал, то делать ничего не надо!»

Внезапно она почувствовала, что больше не в состоянии сидеть в четырех стенах.

Неожиданно ей вспомнился заданный Диллоном вопрос: «Почему ты не вернулась в Америку?»

Верно, нет никакого смысла оставаться здесь из-за него! И если честно признаться, она ведь о нем почти ничего не знает, а то, что ей известно, делает из него малоподходящего кандидата на роль…

Второго Гриффина? Но Диллон не Гриффин. Их даже сравнивать невозможно. Диллон – этот водолаз-соблазнитель, который не в состоянии спокойно пройти мимо каждой юбки, – разве такой спутник жизни ей нужен? Единственное, что их связывало, это Гриффин, и вот теперь, когда Гриффина нет…

– Нет, нам он ни к чему, – прошептала Тея, услышав, как захныкала Кэтлин. – Послушай, малышка, выбирай: или дышать свежим воздухом, или слушать по радио цены на овец? Или смотреть, как твоя мама, хлюпая носом, размазывает по щекам слезы?

Тея быстро одела Кэтлин, оделась сама и вышла во двор. На мгновение она остановилась, полной грудью вдыхая влажный морской воздух и глядя на чаек, которые парили на ветру. Девочке захотелось, чтобы ее поставили на ножки, и Тея опустила Кэтлин на землю. Дочка вперевалочку топала позади дома, где не было ветра.

– Молодец! Но на сегодня хватит! – похвалила ее Тея, устав ходить согнувшись. Она попыталась остановиться и выпрямиться, однако малышка упрямо рвалась вперед. – Ну, пожалуйста, хватит, – взмолилась Тея, и они обе рассмеялись.

Внезапно смех ее оборвался. Тея подхватила Кэтлин на руки.

Неожиданно ей вспомнилось, что Диллон почему-то ни словом – ни прямо, ни косвенно – не обмолвился про ребенка, и Тее стало грустно и обидно из-за этого равнодушия.