— Ричард Мариотт, — пояснил пришелец. — Хозяин этого дома.

— Я прекрасно знаю, кто такой Ричард Мариотт. Надеюсь, вы простите меня, если я позволю себе усомниться в его реакции на ваше появление? Так уж случилось, что я знаю, как он относится к взломам и проникновениям бродяг в свое жилище.

Кажется, это позабавило мужчину.

— Только если не он сам рассказал мне, каким образом сюда забраться.

Джон Геннон, а именно так звали молодого мужчину, настороженно рассматривал женщину, которая столь недружелюбно его встретила. Ночная рубашка облегала ее так, что вызывала нескромные мысли. Шаль, которая прикрывала ее прелести, была наброшена на Софи. Что ж, у женщин есть свои слабости. «И я уже вижу одну, — решил он, — которую можно обернуть в мою пользу».

Шагнув вперед, Геннон сказал:

— Я заберу Софи, — и увидел вспышку беспокойства в темно-серых глазах Доры.

— Заберете?

— Вы сами попросили нас уйти. — Геннон протянул руки к девочке, но Дора отступила, прижимая ее к груди.

— Куда? Куда вы пойдете? — спросила она, не скрывая беспокойства.

Геннон пожал плечами.

— Может быть, найдем какой-нибудь сарай или коровник. Мы и так уже достаточно побеспокоили вас.

В ответ он услыхал решительное «нет» и сделал усилие, чтобы изобразить удивление.

— Вы не можете забрать девочку. У нее температура.

— Да? — Он положил руку на горячий лобик Софи и еще раз пожал плечами. — Может быть, вы и правы. У нас были трудные дни. Но не беспокойтесь. Мы справимся… как-нибудь.

Дора пришла в смятение. Было заметно, как в ней борются самые противоречивые чувства.

— Вы сами можете идти. Но девочка никуда не пойдет, — решительно заявила она. — И помолчав, добавила: — Вы ведь собирались согреть ей молоко?

— По правде говоря, я как раз искал кастрюльку, когда вы вошли и зажгли свет. И когда это Ричард успел провести здесь электричество?