— Элизабет? — переспросила она.

— Элизабет Мариотт. Жена Ричарда, — пояснил Джон. — Женщина почти без воображения. Но этот недостаток сполна восполнен ее алчностью. Она ведь бросила Ричарда и сбежала с банкиром. Но я ее не осуждаю.

— С банкиром? — наигранно удивилась Дора, сообразив, что он догадался: она его проверяет.

— Ну, с тем парнем, который владеет банком, — уточнил Геннон и сменил тему разговора, обведя рукой обстановку вполне хозяйским жестом: — Вот уж никогда не думал, что Ричард продаст этот дом.

— А почему вы думаете, что он его продал?

Джон еще раз обвел взглядом гостиную:

— Все эти вещички и безделушки — совсем не его стиль.

Теперь уже Дора оглянулась с улыбкой:

— Возможно, вы знаете его хуже, чем вам думается.

Геннон бросил на нее еще один задумчивый взгляд и пожал плечами.

— Так я пойду согрею молоко? Или лучше вы сами, раз уж здесь все так переменилось?

— Кухня — там, — ответила Дора, продолжая прижимать к себе девочку. Этот человек ведет себя слишком уж уверенно! Похоже, она имеет дело с необычным бродягой. — Это ваша дочь? Ее зовут Софи?

— Да. — Джон повернулся, открыл пакет с молоком и вылил в кастрюлю. — И еще раз да, — подтвердил он.

— Вы знали, что у нее высокая температура? — продолжала допытываться Дора.

— Это вы сказали.

— Девочке нужен врач, хоть это вы понимаете?

— У меня есть с собой антибиотики, но сейчас ей нужна только хорошая еда и крепкий сон.

— Думаете, вам удастся все это обеспечить? Ребенок должен быть дома, с матерью, а не таскаться по ночам в сопровождении бродяги…

— Вот как вы обо мне думаете! — прервал ее Джон, прежде чем она успела сказать все, что думает по поводу его поведения. Его обиженный взгляд даже тронул Дору. Может, просто отнести ребенка наверх и уложить в свою еще теплую постель, но…