— Я даю тебе пять секунд, чтобы отпустить женщину и передать мне шприц с содержимым, — отрезал Деклан. — Или убью тебя на месте. Пять… четыре…

— Просто задумайся, ладно? — Андерсон воткнул иглу еще глубже, вызывая у меня хриплый вскрик. — Ты должен открыть наконец глаза и увидеть все, как есть, пока не стало слишком поздно. Я пытаюсь все прекратить, но могу сделать это только так. Это неправильно. Это все неправильно. Тебе тоже промыли мозги, как и остальным?

Его грудь прижималась к моей спине, и я слышала, как бешено колотится у него сердце. Он боялся за свою жизнь. У меня перед глазами пронеслось все прошлое: семья, друзья…

Я не хочу умирать, нет, пожалуйста, только не так. 

— Три… Два… — продолжал отсчет Деклан. Лазерный прицел пистолета замер на моей груди.

Случайные зрители с приглушенными криками бросились к стеклянным дверям.

— Тебе так нужна эта проклятая богом мерзость, которую я создал? — завизжал Андерсон. — Вот, забирай!

В следующий миг я почувствовала боль, едкую, жгучую, как огонь, потому что Андерсон надавил на поршень, вводя мне содержимое шприца, и боль эта не имела ничего общего с самим уколом. Андерсон рывком выдернул иглу и толкнул меня так сильно, что я упала на пол. Зажав шею ладонью, я заорала.

Звуки выстрелов, еще громче, чем мои вопли, едва не разорвали мне барабанные перепонки. Я перекатилась на бок, чтобы посмотреть на мужчину, который вколол мне эту гадость. Теперь он лежал ничком на мраморном полу, и его глаза стекленели. Во лбу у него сочилась кровью огромная тошнотворная дырка. В левой руке он держал пистолет, который, должно быть, вытащил из кармана, когда отшвырнул меня. Пустой шприц валялся рядом.

Деклан подошел к нему, не опуская своего пистолета, по-прежнему нацеленного на мертвеца, потом спрятал оружие, присел на корточки и начал неспешно шарить по карманам его белого халата.