Мы раздели Пинелли на полу до трусов. На его губах пенились маленькие розовые пузырьки. Мне удалось рывком поднять его на кровать.

— Все остальное я сделаю сама, — сказала Кэти.

Я вышел в гостиную. Пинелли жили в просторной квартире с высоким потолком и большими окнами, из которых виднелись огни большого города. В комнате пахло гостиницей, словно здесь долго никто не задерживался.

Я смотрел в окно, когда она вышла из спальни.

— О, я думала, вы уже ушли.

Я повернулся. Кэти выглядела так же роскошно, как и в начале вечера. Трудно было себе представить, что она только что уложила в постель пьяного мужа.

— У меня ваша сдача, Кэти.

— Положите на стол.

— У вас прекрасная квартира, — польстил я ей.

— Вы находите? Мы снимаем ее. Мы все время снимаем квартиры. Кстати, как вас зовут?

— Кирби Стассен.

Она искоса презрительно посмотрела на меня.

— Я уже давно привыкла к вежливости, которая вызывается чувством вины. Стассен, вы сегодня славно поработали. Мне даже показалось, что вам жалко Джона. Я и не знала, что этот сукин сын Шелван нанимает добрых людей.

— Я не работаю на Гейба, — возразил я.

— Значит, он одолжил вас у Стада Браунинга? Не придирайтесь к мелочам, мой милый. От того, что вы не работаете на Шелвана, ваше поведение не становится лучше.

— Не знаю, о чем вы говорите, миссис Пинелли. Вчера я еще учился на последнем курсе колледжа. Сегодня, вернее, можно сказать уже вчера, бросил учебу и приехал в Нью- Йорк. Я знал Гейба по колледжу. Отели переполнены, и я остановился у него. Мы едва успели поздороваться.

Она пристально посмотрела на меня.

— Боже, он говорит правду!

— Из того, что произошло сегодня вечером, я понял немного. Извините, но мне никто ничего не объяснил.

— Сядьте, мой милый, и я открою вам прозу жизни. — Она взяла меня за руки и подвела к длинной, низкой кушетке. — Гейб сейчас не работает в рекламном агентстве.