Как и следовало предполагать, я натолкнулся на сильное сопротивление, когда объявил им о намерении защищать всех четверых преступников вместе. Они не желали признать, что их бесценный Кирби Стассен был связан с шайкой. Стассены не понимали, почему я обязан защищать людей, оказавших такое ужасное влияние на их единственного сына. Пусть суд назначит для них еще одного защитника. Кирби привык пользоваться всем самым лучшим.

Мне пришлось прибегнуть к аналогии, чтобы объяснить Стассенам, почему преступников выдали именно этому штату, почему их будут судить за преступление, совершенное примерно в десяти милях от места, где мы сейчас сидим.

— Представьте, что вы играете в покер, — пояснял я Вальтеру Стассену. — Перед вами разложены карты, и каждая означает преступление. Выбирают сильнейшую, которая должна сделать игру. Вот почему их решили судить в этом штате. Здесь смертная казнь еще действует. Ребята совершили в нашем городке самое жестокое преступление. Да и прокурору ловкости не занимать.

— Почему именно это преступление самое выгодное для обвинения? — спросил Стассен.

— Вы, конечно, следили за прессой, — пожал я плечами. — Свидетели, четкая работа полиции, неопровержимые факты — все указывает на участие в преступлении каждого из них.

— Я читала то место в газетах, где говорилось, что Кирби… — вмешалась Эрнестина. — Он не мог это сделать! Но объясните: почему вы отказываетесь защищать одного Кирби?

— Штат будет возражать против судебных процессов над каждым обвиняемым в отдельности, миссис Стассен. Они вместе совершили преступление, и судить их будут вместе. Я могу, конечно, защищать одного Кирби, кого-то назначат защищать остальных. Может, этот адвокат одобрит мою линию защиты, а может, и нет. Одно ясно — назначение второго адвоката окажется твердой гарантией того, что все четверо попадут на электрический стул.