Он от всей души надеялся, что нет.

Взбегая по крутым ступенькам, Джек замер, когда очередная вспышка молнии на миг осветила лестницу, напоминая ему о том, что он совсем недавно видел возле ванной комнаты.

Его никогда нельзя было застигнуть врасплох, никогда. Он всегда знал, что сказать, слова были его верным оружием, с их помощью он убеждал, впечатлял, восхищал.

Но эта женщина, обнаженная, влажная, сияющая каким-то своим внутренним светом, заставила его потерять дар речи.

Мокрое платье – это одно. Но видеть упругую грудь с нацеленными на него острыми сосками, дрожащие на них капельки воды… В тот момент Джек готов был пасть к ее ногам. У него было достаточно времени проследить, как тоненькие ручейки стекают вниз, по животу, останавливаясь у мерцающей от влаги темноты между ее ног…

Когда Джек по тем или иным причинам не мог отыскать нужных слов или сказать какую-нибудь остроту, все, на что он был способен, – это сказать правду. Что он и проделал только что наверху. Она действительно была великолепна.

– Это ты? – спросила Лили из спальни, когда лучик света проскользнул в комнату.

– Ага. Фонарик принес.

Итак, шести минут оказалось вполне достаточно, чтобы она успела надеть розовую майку, слегка открывающую живот, и темные, обтягивающие бриджи.

– Только один? Джек кивнул.

– Может быть, мы сумеем отыскать еще пару свечей внизу. Да и электричество могут дать в любой момент, если, конечно, боги электричества благоволят нам сегодня ночью.

Если они действительно благоволят ему, то оставят их в темноте на всю ночь!

– Боги электричества? – Лили подняла бровь. – А они оказывают какое-нибудь влияние на богов пищи? Мне страшно хочется есть.

– Нет проблем. Доротея Слэттери скорее продаст душу дьяволу, чем позволит мне голодать. – Джек взял девушку за руку и направил луч фонарика на лестницу. – Держись рядом. Ступеньки высокие, и можно споткнуться даже при свете.