Что-то было в этих снимках, чего не было у коллег по редакции, — но и деда не было, и некому было объяснить Ирвину, в чем таился секрет его эффектов.
Но однажды случилось чудо, которое круто изменило жизнь провинциального самоучки, за десять лет втянувшегося в профессию и в немного богемный, как и положено творческой личности, одинокий быт. Может, судьба смилостивилась над талантливым фотографом, уставшим от газетной поденщины, от беспорядочной личной жизни, не слишком отличавшейся от унылой скуки местных порядков. А может, чудо случилось по иным причинам.
Последние годы примерно раз в неделю во сне Ирвину стал являться дед. Опускался на несуществующий стул, напяливал давно выброшенные очки и смотрел вполне реальные, недавно сделанные Ирвином снимки.
— Ну, дед, говори: что тут так, что не так, почему не так, — повторял Ирвин старую любимую присказку.
Дед по привычке тыкал пальцем, что-то говорил — как всегда, долго и убедительно, но туманно, неуловимо. Слова рассыпались воздушной пылью в столбе утреннего света, бьющего в окно.
Ирвин просыпался в досаде. В ушах звучали лишь те, последние слова:
— Стань мастером… Мне не удалось… тебе…
И, возможно, эти слова были сказаны не только при земном прощании, но и где-то там, в небесных канцеляриях.
В начале нынешнего года Джорджтаун проводил финал городского конкурса красоты с необычайной помпой, и из самого Нью-Йорка прибыла небольшая команда от знаменитого агентства, специальностью которого был промоутинг победительниц. И вот как объяснить такой факт? За час до открытия решающего этапа фотограф агентства по неосторожности провалился в канализационный колодец.