— Ее милость была очень хороша собой, когда писался этот портрет, — не удержалась Алинда.

— Ее провозгласили самой красивой девицей Англии, — сообщила миссис Кингстон. — Как раз в тот год, когда его милость покойный лорд сделал ей предложение.

— Вполне справедливо, — согласилась Алинда. — Миледи и сейчас хороша собой.

— Все мы обречены на старость, хотя некоторые никак с этим не примирятся.

Некоторая доля иронии ощущалась в тоне, каким была произнесена эта фраза. Выдержав паузу, миссис Кингстон обратилась к Алинде:

— Не пора ли мне наконец показать вам комнату миледи?

Алинда поспешно кивнула.

Домоправительница направилась к двери в соседнюю спальню, а Алинда еще раз окинула взглядом роскошный мужской покой. Им явно кто-то пользовался, и кто-то совсем недавно спал на огромной кровати за бархатными занавесками.

На туалетном столике она заметила головную щетку с ручкой из слоновой кости, бумажник и журнал, а под креслом пару мужских комнатных туфель. И еще перчатки для верховой езды, небрежно брошенные на кресло уже после того, как лакей прибирал в комнате.

От миссис Кингстон не укрылось, что Алинда кое-что заметила в мужской спальне, но она промолчала, лишь поторопилась проводить слишком наблюдательную девицу через короткий коридор в соседнее помещение.

— Здесь когда-то была дамская туалетная комната. В герцогские времена жены спали с мужьями в одной кровати, еще не вошло в моду иметь отдельные спальни. И лишь пудрились и наводили красоту они отдельно.

Она распахнула дверь, и Алинда, переступив порог, как бы попала в иной мир — бледно-голубой и нежно-розовый.

— Очаровательно! — воскликнула она в восхищении.