— Даниэль Стюарт, ты все время зеваешь, — сказала Уиллоу. — Будь умницей, иди с Барбарой и веди себя хорошо. Мы все устали, день был тяжелый.
— Ну, мамочка…
При виде обиды на лице дочери, верном признаке усталости в ее обычно жизнерадостной девочке, Уиллоу нежно поцеловала Дани.
— Я поднимусь через несколько минут, — пообещала она, видя, как Дани нехотя встает, чтобы идти за Барбарой.
Она наблюдала, как дочь выходит из ресторана, оживленно болтая с Барбарой. Когда они исчезли из виду, ей ничего не оставалось, как повернуться и посмотреть на Джордана. Это было непросто.
— Присаживайся. — Она изящно указала на стул напротив нее, где недавно сидела Дани.
— Она очень на тебя похожа, — сказал он, опускаясь на стул.
— Да, — признала женщина, уверенная, что вся семья Расселла предпочла бы, чтобы Дани нисколько не походила на чужачку, которая осмелилась войти в их дом.
— Это была не критика.
— Нет? — презрительно переспросила она.
— Нет, ты очень красивая женщина. — Это прозвучало как равнодушное утверждение.
Она знала: он никогда не был невежливым или неискренним и всегда говорил то, что считал очевидным фактом.
Когда она впервые встретила этого человека, то сама являла собою невинное существо с широко раскрытыми глазами и развевающимися белокурыми волосами. Годы же пребывания в роли миссис Расселл Стюарт придали ей по крайней мере внешнюю искушенность, научили носить только лучшую одежду, укладывать волосы так, чтобы они не смели развеваться. Да, за эти годы она обрела уверенность в себе. Но когда она представала перед кем-либо из семьи Расселла, то опять становилась такой же уязвимой, как и в семнадцать лет.
Джордан расслабленно откинулся на стул, отмахнувшись от предложения официанта выпить кофе вместе с Уиллоу. Его темный костюм подчеркивал великолепную мужскую фигуру, коричневый галстук был аккуратно завязан под воротом кремовой сорочки. Его темные волосы были чуть тронуты сединой на висках, напоминая Уиллоу о том, что ему только что исполнилось тридцать восемь. Но он никогда не казался ей молодым, Расселл часто язвил, что его брат сразу родился старым.