Его слова были намеренной провокацией и возымели ожидаемый эффект. В глазах девушки опять промелькнула искра шутливости.

— Да, милорд, — кротко промолвила она и принялась делать, что было велено.

Ее покорность была наигранной, она обладала дерзким, бесстрашным характером и не боялась бросить вызов стоящим выше нее, Рейн уже знал это. И ему определенно нравился живой нрав мисс Мадлен Эллис.

Более того, она обладала множеством других черт, которые импонировали Рейну. Ее глаза были еще прекрасней при свете дня — чистые, глубокие и сияющие. А губы… Рейн поймал себя на том, что завороженно смотрит на этот манящий рот, в то время как она откусывала от бутерброда.

Теперь он жалел, что попробовал вкус ее губ. Если бы он не знал, как сладостно целовать эту женщину, сейчас бы его не одолевали неуместные плотские желания.

Странно, эта похоть его самого удивляет. Перед внутренним взором Рейна опять проплыли вчерашние видения. Его взгляд скользнул к ее полной груди. Он мысленно снял с нее неказистое черное платье и одел во что-то мягкое и соблазнительное, шелковое, розового цвета… или лучше лилового, оттеняющего глубину ее чудесных глаз.

По телу опять прокатилась волна мучительного томления. Но он не должен позволять этим запретным позывам овладеть собой.

В любом случае, он был рад присутствию Мадлен. Если поначалу он взялся помогать ей только из чувства долга перед ее отцом, то теперь появился и другой мотив — в ее присутствии скуку как рукой снимало. Поэтому Хэвиленд решил во что бы то ни стало убедить Арабеллу Дэнверс принять Мадлен на работу в пансион.

Ему очень хотелось, чтобы мисс Эллис осталась жить по соседству и внесла свежую струю в его вялое нынешнее существование.

Мадлен очень желала быть принятой на преподавательскую работу, и неудивительно, что ко времени собеседования ее нервы были напряжены до предела. К счастью, чемодан девушки доставили в Ривервуд, и она сменила наряд на более подходящий: темно-синее кашемировое платье.