«Проклятие», — подумал Рейн, расслабившись. Было чертовски глупо хотеть женщину, которая, видимо, затевала убийство. В то же время вряд ли она охотилась на него — от шпионских дел он давно отошел.

К тому же ее испуганный вид заставил усомниться в том, что перед ним профессиональный убийца.

— П-прошу прощения, — произнесла девушка, запинаясь. — Я думала, номер свободен.

Немного ослабив хватку, Рейн все же не отпускал ее, по-прежнему крепко удерживая пистолет.

— Я подержу его, если вы не возражаете, — сказал он, заметив, что незнакомка с надеждой смотрит на оружие.

— Я бы не применила его против вас.

— Тогда зачем он вам?

Она напряглась, услышав шаги в коридоре.

— Пожалуйста, — прошептала она умоляюще, силясь взглянуть на дверь через плечо, — не выдавайте меня.

Очевидно, шедший по коридору человек был причиной ее беспокойства.

— Надеюсь, вы простите мне, — вдруг добавила она, поворачивая к нему лицо, — просьбу поцеловать меня. — И незнакомка обхватила шею графа руками и впилась в его губы.

За десяток лет службы Ее Величеству Рейн никогда не бывал застигнут врасплох вот так. Ее пухлые губы явились совершенным сюрпризом, от которого его пронзило острое удовольствие.

Эти уста, как и все тело, были теплыми и налитыми соком молодости, и он опять пошел на поводу у инстинкта, не в силах сдерживать нахлынувшее желание.

Поцелуй оказался неожиданно сладостным и возбуждающим. Не колеблясь, Рейн усилил наслаждение, раздвинув губы девушки своим жаждущим языком. Поначалу она воспротивилась его инициативе, но вскоре уступила, возможно, ослабев после пережитых потрясений. Он мог бы продолжать этот поцелуй и далее, если бы грубый мужской голос не нарушил интимности: