Все владельцы палаток и павильонов города хорошо знали эту машину и называли «инкассаторской». На ней в определенный день каждого месяца люди Феликса — Зубр и Шлем — объезжали частные торговые точки и собирали дань. Поэтому когда она, подняв мутный столб брызг, подъехала к одиноко стоящей палатке около одного из входов в городской парк и протяжно заиграла сигналом «Ламбаду», молодая хозяйка моментально показалась в окошке, махнула рукой и крикнула:

— Секундочку, сейчас замок открою.

Из машины вышли двое парней, одетых в одинаковые коричневые кожаные куртки, спортивные брюки, высокие светлые кроссовки, и направились к уже открытой двери.

По походке Зубра и по тому, что Шлем шел, пританцовывая под мощные звуки музыки, доносящиеся из машины, было заметно, что они уже начали отмечать «праздник урожая», как между собой называли этот день месяца.

Хозяйка палатки суетливо топталась около входа.

— А я уж думала, вы не приедете. Я третий день тут одна работаю, продавщицы мои заболели. Хотела закрываться. Погода нелётная, покупателей нет никого. Чего, думаю, сидеть? За последний час только один старичок пару бутылок минералки купил. А больше никого и нет.

— Светик, скорее Земля перестанет крутиться, чем мы перестанем ездить. Ты чего, мать, городишь-то? Нам Феликс башку оторвет, если за один день мы всех не объедем. — Шлем, продолжая дергаться, подошел к хозяйке вплотную и попытался ее обнять. — Здравствуй, моя рыбонька, дай-ка я тебя поцелую.

Женщина отстранилась и пропустила его внутрь палатки.

— Володь, я смотрю, ты уже набрался! — Она повернулась к двери: — Сергей, а ты чего там мокнешь?

Шлем загоготал:

— Он пива обпился и около каждой палатки слоника привязывает. О, пардон, тут дамы! — Он заметил двух молоденьких девушек, сидящих на одном стуле около кассового аппарата. — Светик, у тебя новые продавщицы? И ты скрывала от нас такой клад? Ай-яй-яй, Светик! — Он погрозил ей пальцем.