Джипси провела рукой по своим черным кудрям, пытаясь подобрать нужные слова. Почему-то ей было очень важно, чтобы Чейз ее понял.
— Борьба за то, за что стоит бороться.
Чейз долго молчал, опустив глаза. Наконец поднял, и в их зеленых глубинах Джипси увидела странное, непонятное для нее выражение.
— И делают это настоящие герои, — произнес он. Она кивнула: — Да, настоящие герои. Ну, шеф-повар, скоро ли ужин?
3
На следующий день, вспоминая этот ужин, Джипси признала — хоть и неохотно, — что Чейз оказался великолепным собеседником. Он рассказывал обо всем, что она хотела знать, — о военной школе, друзьях, о том, как порой «достают» архитектора капризные клиенты, — и на протяжении нескольких часов Джипси не проскучала ни одной минуты.
Чейз не только говорил сам, но и задавал вопросы. О родителях, о местах, где ей случалось жить, о том, как она пишет книги. Он приготовил потрясающие спагетти и салат, угостил Джипси великолепным красным вином и отказался от ее великодушного предложения помыть посуду.
Он ушел уже за полночь. На прощание улыбнулся и пожал ей руку.
Совсем не то, чего ожидала Джипси!
В субботу утром, встав с постели после необычно беспокойной ночи, Джипси приказала себе выкинуть Чейза из головы. Она приготовила себе овсянку, машинально отметив, что молоко кончается, покормила Корсара и Буцефала и выпустила через черный ход на двор.
В субботу ей предстояло пить сок, и Джипси поставила перед пишущей машинкой огромный стакан апельсинового сока. Обычно она пила апельсиновый, виноградный или томатный.
Два часа спустя Джипси вынуждена была признать, что бесполезно тратит время и работа не двигается с места.
Перемена занятий — вот что ей нужно! Писательство требует работы мысли, а думать она сейчас может только о Чейзе Митчелле.