Как только Хэвис скрылась за выветренным углом замка, улыбка Алисы увяла. Хэвис ошибалась. Все эти годы Элеанора Аквитанская не проявляла никаких признаков того, что помнит о вдове и дочери Филиппа Мирбо. Даже когда умер старый король и королева получила свободу, она не дала о себе знать семье Алисы. Может, она забыла про шкатулку, которую оставила на хранение Изабелле Мирбо и которая лежала спрятанной под каминной плитой морстонского замка? Алиса потратила последние серебряные монеты, доставшиеся ей от покойных родителей, чтобы отправить весточку вдовствующей королеве с сообщением об их смерти. Ответа не было, а значит, не было и освобождения от клятвы, которую Изабелла Мирбо дала своей сиятельной госпоже.

Алиса заперла на тяжелый засов дверь сарая для шерсти и вознесла хвалу Господу: большинство овец пережило зиму, и ее людям не придется голодать. Вот в чем ее спасение — в упорной борьбе за благополучие морстонцев, а не в бесплодных надеждах на то, что королева Элеанора избавит ее от клятвы покойных родителей и в награду за преданность освободит морстонских крестьян от уплаты новой подати. В последние четыре года королева Элеанора была вольна ездить куда хочет и делать что хочет, однако она не прислала в Морстон ни помощи, ни весточки.

Если когда-нибудь вдовствующая королева все-таки удостоит Алису своим вниманием и найдет ей жениха, Алиса предпочтет монастырь.

Единственному ребенку Изабеллы Мирбо королева помочь уже не могла.

— В Морстоне два поля — небольших, но весьма плодородных. — Отец Грегори остановил своего мула и показал вниз, на узкую долину, спускавшуюся к морю. Над водой, у подножия высокого черного утеса, стояла покосившаяся бревенчатая башня, окруженная беспорядочно разбросанными хибарками. Грубая дамба из камней и дерна служила чем-то вроде крепостной стены. — Раньше, когда на полях работало больше мужчин, этот поселок кормил шестьдесят душ. А теперь, — он понизил голос до смущенного шепота, — леди Алиса говорит, что не может уплатить подать для выкупа короля Ричарда.