– Ты все еще не стал сильным, приятель, – сказал мастер.

– Нет, – согласился я. – Но, как принято говорить, ты бы посмотрел на материал, с которого я начал.

– Я все время оглядываюсь на тебя и жду, что увижу, как ты лежишь посреди мостовой, а ты все не падаешь. Но ты не выдержишь.

– Выдержу.

– Не выдержишь. Будешь так идти с лопатой за грузовиком, наверняка сломаешься.

– Нет.

– Впереди самая жаркая часть лета, приятель. Тинк зовет ее сковородкой.

– Я справлюсь.

Он достал что-то из кармана. Это были часы моего прадеда. Он бросил их мне на колени.

– Забирай свои дерьмовые часы, – сказал он, не скрывая отвращения. – Мне они не нужны.

– Но ведь мы заключили с тобой сделку.

– Я расторгаю ее.

– Если ты уволишь меня, я обращусь в суд, – предупредил я. – Ты подписал мое заявление. Ты…

– Я не увольняю тебя, – сказал он и отвернулся. – Тинк научит тебя управлять экскаватором.

Я долго смотрел на него, не зная, что сказать. Моя классная комната, где я учил третьеклассников, такая прохладная и уютная, еще никогда не казалась мне столь далекой.., и все-таки я не имел ни малейшего представления о том, как думают люди вроде Блокера или что он имел в виду, когда говорил со мной. Я знал, что он одновременно восхищался мной и презирал меня, но не мог понять, почему.

А какое тебе до этого дело, милый? – внезапно услышал я голос Элизабет внутри себя. Тебе нужно заниматься Доланом, Помни о Долине.

– Зачем это тебе нужно? – спросил я его наконец.

Он посмотрел на меня, и я увидел по его лицу, что в нем борются два чувства – изумления и ярости. И все-таки мне показалось, что верх одерживает ярость.