Заплатив кебмену, девушка в растерянности остановилась перед сундуками. Тут снова вмешалась миссис Дженкинс.

— Переоденьтесь-ка, милочка, умойтесь да поезжайте к Виолетте в театр.

— В театр? — переспросила Давитта.

— Конечно, куда ж еще? Билли поймает вам кеб, когда будете готовы. Скажете, что вам нужно в «Веселый театр»с черного хода. Виолетта сейчас у себя — до представления-то еще не меньше часа.

Голос хозяйки звучал твердо и уверенно, Давитта не осмелилась возражать ей. Когда миссис Дженкинс спустилась вниз, девушка послушно сняла шляпку и дорожное платье и, покопавшись в сундуке, извлекла из него чуть помятое, но миленькое выходное платье. Когда-то оно принадлежало матери, но Давитта постаралась сделать его более модным, придав ему сходство с одним из театральных нарядов Кэти.

Давитте вспомнились рассказы Кэти о том, что в Лондоне каждая уважающая себя женщина надевает к вечернему платью шляпку — исключение может быть сделано только на балах. Давитта достала из картонки шляпку, подаренную ей мачехой. Шляпка была до того вычурна, что Кэти не могла носить ее в Шотландии и потому отдала Давитте. Правда, она до сих пор не осмеливалась даже примерить подарок. И теперь она долго колебалась, а посмотревшись в зеркало, подумала, что, нарядись так в церковь, ее либо засмеяли бы, либо выгнали с позором.

Девушка быстро сняла со шляпки два лишних, на ее взгляд, страусовых пера, и убедив себя в собственной заурядности и неприметности, взяла сумочку и с дрожью в ногах стала спускаться по лестнице.

Она не знала, где найти миссис Дженкинс, но, услышав шум где-то в подвале, решила заглянуть туда и увидела огромную темную кухню с допотопной плитой, у которой стояла хозяйка.

— Прошу прощения, — робко начала Давитта.