— Здравствуй, солнышко, как поживаешь? — спросила Джоан.

У нее был мягкий грудной голос, всегда производивший на Миранду умиротворяющий эффект.

— Спасибо, хорошо. А вы как?

— Тоже неплохо. Давление немного беспокоит, но об этом мы говорить не будем. — В трубке прошелестел вздох, затем Джоан добавила: — Рада тебя слышать, детка. Жаль, что Сюзен не дожила до нынешних времен и не знает, какая хорошая у нее выросла дочь...

Это была дежурная фраза, которую Джоан неизменно произносила в начале каждого разговора.

Сюзен, мать Миранды, умерла больше одиннадцати лет назад от неизлечимой болезни. Самой Миранде тогда едва исполнилось двенадцать. Ее отец, Раймонд, больше не женился: женщины не являлись для него предметом острого интереса, он горел иной страстью, той, из-за которой в конце концов лишился состояния и покинул родные края в поисках особой игорной удачи.

По мнению Миранды, Джоан больше прочих друзей семьи досадовала по поводу неожиданного отъезда Раймонда. Три года назад она сама стала вдовой — ее супруг умер вскоре после случившегося с ним инсульта. Миранда догадывалась, что Джоан, вероятно, не исключала в ближайшем будущем возможности своего объединения с Раймондом. Очевидно, он давно нравился ей, и сейчас, когда они оба овдовели и прожили в одиночестве некий требуемый приличиями срок, она задумалась о браке с ним.

Однако намекнуть Раймонду на свои желания Джоан, по всей видимости, не успела: тот умчался, будто все ветры планеты дули ему в спину, увлекаемый призрачным видением удачи, хвост которой, дразнясь, мелькал впереди. И теперь Джоан оставалось лишь периодически звонить Миранде в надежде, что в один прекрасный день та сообщит ей о скором возвращении Раймонда.

Миранда и рада была бы сказать Джоан что-нибудь утешительное, но не могла, так как сама не обладала почти никакой информацией.

Текущая беседа тоже закончилась для Джоан ничем. Услышав, что о Раймонде по-прежнему ничего не слышно, та перевела разговор на другое.