— Не пытайся снова убежать от меня.

— Убирайся отсюда, ты слышишь? Кто ты такой, в конце концов, чтобы говорить мне, что делать? — Теперь Камилла смотрела ему прямо в глаза и не собиралась, как раньше, испуганно отводить взгляд, тем самым давая ему почувствовать некое превосходство.

— В данный момент, сладкая моя, тебе нужен кто-то, кто будет говорить тебе, что делать.

Ты сама ничуть не заботишься о своей безопасности.

— Ну что могло со мной произойти в обычном рейсовом автобусе, а? Банда захватчиков, снайпер, вор, маньяк-убийца — любой из них будет действовать где угодно, но только не в автобусе, полном людей.

— Знаешь, для своих лет ты слишком наивна. — И Джо в мельчайших подробностях обрисовал Камилле несколько примеров «несчастных случаев», которые могли произойти с ней в любой момент. Говорил он, надо сказать, очень убедительно, а в конце добавил:

— И если ты уверена, что твоя квартира защитит тебя от всего этого, назвать тебя наивной дурочкой было бы слишком просто.

— Ты утверждаешь, что кто-то еще знает о том, что коллекция уже находится у нас. Но ведь у тебя нет никаких оснований, чтобы так думать. С чего ты это взял?

— Избежать многих проблем можно только в том случае, если ожидаешь самого худшего.

Да уж, подумала Камилла, еще в те времена, когда она любила Джо, главным его недостатком был категорически пессимистичный взгляд на жизнь и на все, что его окружает. Он всегда видел во всем происходящем лишь плохое, зачастую не замечая самого прекрасного.

— Даже если кто-то знает, что коллекция у нас, он при всем желании не сможет открыть сейф: в него встроен часовой механизм. Вернее не в сам сейф, а в дверь кабинета синьора Муратти. Он сам, даже если провозится с замком всю ночь, захотев войти в кабинет, не сумеет открыть его до девяти утра. Теперь ты понимаешь, почему я так спокойна?