Собравшись с духом, она снова пересекла подъездную дорожку, зашла за угол гаража и заглянула через грязное стекло в окошко. Внутри стояла «БМВ».

По спине Айрин снова пробежала дрожь. Кто-то, возможно Памела, был в доме. Так почему ж этот кто-то не брал телефонную трубку и не отзывался на звонок в дверь?

Краем глаза она уловила неясный проблеск света. Он исходил откуда-то из-за дома.

Айрин повернулась и, чувствуя себя мотыльком, летящим на пламя свечи, медленно двинулась на свет.

Она миновала дверь в подсобку сбоку дома, которую прекрасно помнила. Памела всегда прятала там под лестницей ключ, чтобы можно было ночью тайком сбегать из дома, а после незаметно возвращаться. Впрочем, ни отец, ни экономка все равно за ее приходами-уходами особо не следили, с горечью подумала Айрин.

В пятнадцать лет она, как и все остальные местные подростки, завидовала той свободе, которой пользовалась Памела Уэбб. Однако с точки зрения взрослого человека, было ясно, что независимость подруги, которой та так хвасталась, являлась не чем иным, как родительской безнадзорностью. Мать Памелы погибла в результате несчастного случая во время прогулки на катере по озеру, когда девочке едва исполнилось пять. После этого ее отец, Райленд Уэбб, с головой ушел в политику. В результате воспитание Памелы было возложено на многочисленных нянек и экономок.

Айрин открыла засов на воротах в конце дорожки и вошла в залитый лунным светом сад. Шторы на больших, от пола до самого потолка, окнах в гостиной оказались раздвинуты. Свет, на который ориентировалась Айрин, исходил от низко наклоненной настольной лампы.

Айрин посветила в окно и с удивлением обнаружила, что мебель в комнате все та же. Еще один факт, подтверждающий разрыв во времени, подумала она. Когда-то давно, много лет назад, дом оформлял профессиональный дизайнер, выписанный из Сан-Франциско. Интерьер, по замыслу, должен был имитировать обстановку горнолыжного шале. Памела среди своих называла это «сортирным шиком».