Что случилось потом, он почти не помнил. Перепачканный с ног до головы землей, травяным соком и раздавленными грибами, он медленно приходил в себя на краю черной огромной ямы. Вырванный с корнем Золотой Цветок валялся на тропинке. А вот сундучка, глиняного горшочка или, на худой конец, какой-нибудь металлической коробочки с драгоценными камнями и золотыми монетами не было и в помине. Все, что удалось найти Вадиму, — это медная позеленевшая бусина, размером с ягоду крыжовника, на которой выпукло темнел рисунок Золотого Цветка.

Вадим долго не хотел верить, что клада нет. Он снова и снова спускался в яму, перебирал руками землю, выброшенную им на тропинку, ползал под деревьями — безрезультатно. И только когда в парке потемнело и начался дождь, он отряхнулся, прицепил найденную бусину, как брелок, на связку ключей (странно, как он их только не потерял) и тракторной подошвой кроссовки раздавил и тщательно размазал Золотой Цветок по тропинке. Потом бросил в яму свои разбитые, испорченные часы и медленно пошел назад, домой, не замечая тяжелых капель холодного густого дождя.

В город Вадим не поехал ни в этот день, ни на следующий, так как заболел и неделю метался в жару и бреду, и перепуганная бабушка лечила его по-своему — травами и молитвой, потому что всю неделю лил дождь, единственную дорогу размыло, и вызванная «неотложка» застряла у реки и проехать в Лугино не смогла.

А потом… Потом Вадим поправился и вернулся на свою работу в городской драматический театр, где совмещал две должности: художника-декоратора и осветителя, и почти забыл про Золотой Цветок, как вдруг все его фантастические замыслы стали осуществляться.

Персональная выставка, имевшая оглушительный успех, австралийский миллионер, купивший для своей коллекции полтора десятка работ Вадима, поездки во Францию и Голландию, новенький «Lexus»… Потом появился двухэтажный загородный дом, за ним — собственная мастерская.