На полу у ее ног стояли на коленях три женщины. На сосредоточенных лицах двух из них выражение фанатичного усердия и преданности своему делу вытесняло все остальные эмоции. Третья, намного моложе их, совсем недавно начала работать в заведении мадам Рене из Парижа, и сейчас казалось, что ее главная обязанность в жизни — старательно собирать булавки и держать измерительные ленты, которые кидала ей то одна, то вторая старшая портниха.

Анжела чувствовала, что жара в комнате изнуряет ее и притупляет мысли. Она будто накатывала волнами, очертания мебели и ковров плыли перед глазами, растворялись и исчезали, подобно миражу.

Девушка откинула со лба золотые волосы и объявила, что стоит, на ее взгляд, уже гораздо дольше любого разумного срока. Тем более в этом тяжелом климате и под назойливое пение цикад за окном, которое само по себе раздражало до головной боли.

Мадам Рене, специально приехавшая из Парижа, чтобы удовлетворить просьбу одной из самых давних и уважаемых клиенток, удивленно подняла брови, но вспомнила, что девушка очень молода и поэтому еще не в состоянии оценить всю важность своего положения.

— Если бы я могла присесть хотя бы на пару минут, — слабым голосом попросила Анжела.

— Mais certainement, mademoiselle

Платье снимали с такими предосторожностями, что прошло немало времени, прежде чем Анжела смогла вздохнуть с облегчением и чувством свободы от липнущего к телу атласа и стесняющего движения корсета. Она подошла к ближайшему распахнутому окну, в которое лился чуть заметный поток свежего воздуха.

Мадам Рене задумчиво смотрела на нее. Девушка была еще слишком незрелой, чтобы доставить ей чувство абсолютного удовлетворения от работы, которая, разумеется, будет выполнена как нельзя лучше. Побольше объема в нужных местах, поменьше впадинок на шее и более развитая грудь — и клиентка так эффектно смотрелась бы в этом подвенечном платье, что каждый увидевший ее в шедевре мадам Рене был бы сражен наповал. Но до этого еще далеко: подол неровный, и, чтобы подчеркнуть талию, надо будет что-то делать с бюстом в тридцать два дюйма!