Ее голос всегда напоминал Брайану о высшем обществе Новой Англии. Или – когда он бывал менее снисходителен – о «проклятых янки». Впрочем, ее лицо раздражало его еще больше: типичные скулы янки, привлекающие внимание к глазам цвета морской волны, слегка вздернутый нос, а особенно – безупречный рот: не очень большой и не очень маленький.
Брайан все ждал известий о том, что Керби заколотила маленький коттедж, унаследованный от бабушки, и вернулась на материк, отказавшись от намерения открыть здесь клинику. Но один месяц сменял другой, а Керби не уезжала, медленно, но верно вплетаясь в жизнь острова.
И овладевая его мыслями.
Продолжая насмешливо улыбаться, Керби откинула с лица волну ниспадающих до плеч волос цвета спелой пшеницы.
– Прекрасное утро!
– Еще рано.
Брайан сунул руки в карманы: когда Керби была рядом, он никогда точно не знал, что делать с руками.
– Ну, для тебя-то не слишком рано. – Наклонив голову, Керби смотрела на него, и это зрелище ей нравилось. Но пока ей дозволялось только смотреть: завоевать Брайана Хэтуэя оказалось не так-то просто. – Завтрак еще не готов?
– Мы не обслуживаем до восьми, – нахмурился Брайан: она должна знать это не хуже его, поскольку приходит в гостиницу довольно часто.
– Что ж, придется подождать. А какое фирменное блюдо сегодня? – спросила Керби, не отставая от него.
– Еще не решил.
Отделаться не удалось, и Брайану пришлось смириться с ее присутствием.
– В таком случае голосую за вафли с корицей. Я могла бы съесть дюжину.
Сцепив пальцы, Керби подняла руки над головой и потянулась. Брайан изо всех сил пытался не замечать, как натянулась на крепких маленьких грудях хлопчатобумажная блузка. Игнорирование Керби Фитцсиммонс стало в последнее время его основным занятием. Направляясь к кухонной двери по огибающей дом тропинке, посыпанной толчеными раковинами и окаймленной весенними цветами, он заметил: