Презрительная улыбка старухи сделалась шире.

– Я сказала вашим родителям, что если они не будут очень осторожны, то потеряют вас.

– Потеряют меня? – вырвалось у Кэти.

– Ну да.

Самообладание не покинуло Кэти.

– Что вы имеете в виду?

– Кэти, ты здесь?

Этот возглас нарушил молчание, словно заворожившее обеих женщин. Кэти обернулась, стараясь унять сердцебиение, и увидела поднимающуюся по лестнице Фрэн. Светлые волосы молодой супруги брата рассыпались по плечам.

– Кэт, что такое?

Она заметила страх в глазах невестки.

– Эта женщина…

Фрэн тряхнула головой.

– Что еще за женщина?

Кэти замерла, ощущая лихорадочный пульс в висках. И медленно повернула голову. Старухи уже не было.

Кэти поднялась на верхнюю площадку, хотя ноги едва слушались ее. Фрэн тенью следовала за ней. Кэти прогнала мысль о том, куда подевалась престарелая незнакомка и была ли она вообще. Нельзя задаваться такими вопросами, если не желаешь сойти с ума.

На пороге спальни Фрэн спросила:

– Кэт, ты в порядке?

Кэти присела на кровать и опустила голову. Нет же, отнюдь не в порядке, она полностью разбита. И все-таки она нашла силы для ответа:

– За двадцать пять лет жизни я почти никогда не оставалась одна. Счастья я тоже почти не знала, а любви не знала никогда. И я безумно устала от того, что приходится жить по законам, которые устанавливают для меня другие. – Она посмотрела в глаза своей – отныне – сестре. – Фрэн, можешь ты понять, что это такое?

Фрэн опустилась на кровать рядом с Кэти и взяла ее за руку.

– Да, поверь мне. Я сама вообще не жила до тех пор, пока не встретила твоего брата.

– А почему так, а? Или ты боялась жизни, или…

– Наверное, я не осмеливалась поверить, что любовь существует и для меня. – Губы Фрэн тронула улыбка – улыбка, которая означала, что теперь-то Фрэн лучше разбирается в жизни. – Мне случилось испытать потрясение, и я не хотела идти на ту же плаху снова. А твой брат предоставил мне второй шанс.