Напрягшись, Мэтью замер и медленно повернулся. Он был небрит, под изумрудными глазами, которые заставляли людей голосовать за него и в которых, как показалось Эшли, мелькнула тень вины, залегли мешки. Через пять месяцев, в ноябре, он может стать невероятно привлекательным сенатором, сменив на этом посту свою мать.

В следующую секунду его лицо превратилось в маску, лишенную каких-либо эмоций.

— Не понял. Последний раз я убегал в двенадцать лет, украв журналы известного содержания из-под матраса моего кузена. — Мэтью запихнул галстук в карман. — Я одевался.

— И только? Что ж, значит, я ошиблась. — Эшли выскользнула из постели, обмотавшись простыней. — Просто вчера ты не заботился о том, чтобы двигаться бесшумно. — Она кивнула на его туфли, которые Мэтью держал в руке, стоя в одних носках.

— Я не хотел тебя будить, — просто ответил он.

Ночь, наполненная великолепным сексом, истощает силы и не позволяет сбегать на рассвете — так думала Эшли. Очевидно, Мэтью не считал, что эта ночь была какой-то особенной.

— Ты очень мил, — пряча свою боль, сказала она.

Туфли со стуком упали на пол. Глядя, как Мэтью обувается, Эшли не могла не отметить, что элегантная обувь от Гуччи возможного будущего сенатора выглядит совсем не к с месту на истершемся деревянном полу ее дома. Как жаль, что этот контраст никак не влияет на ее желание затащить его в свою постель снова…

— Эшли, что касается ночи…

— Стоп. Не нужно ничего говорить. Мы взрослые люди, свободные от обязательств. — Эшли накинула на себя халат и позволила простыне упасть. — Мы даже не друзья, а просто деловые партнеры, которые поддались внезапному влечению.

Хотя внезапным оно стало, скорее всего, для Мэтью. Она-то мечтала о нем во время и после их нескольких встреч, на которых они обсуждали ужин для спонсоров в ее ресторане.

— Хорошо, что наши точки зрения совпадают. — Мэтью взялся за ручку двери. В полутемной комнате блеснули его золотые запонки.