— Тетя Лиза, дядя Джеймс, я так рада, что вы смогли прийти, — искренне проговорила девушка.
— Мне кажется, вы вышли из образа, Эмили. Чертовки так мило себя не ведут, — двинув соседку локтем, шутливо упрекнул ее Антон.
Как ни странно, Эмили понравилась эта шутка. Она даже громко рассмеялась, но тут же опомнилась и, покраснев, замолчала. Бровь мужчины насмешливо вздернулась, но он не стал комментировать реакцию девушки, за что она была ему благодарна. Более того, он без единого слова передал ей наполненный шампанским бокал.
С появлением старших потекла обычная чинная светская беседа, причем Эмили говорила меньше прочих. Хотя соперничать в умении молчать с Элоизой она, безусловно, не могла, та вовсе не проронила ни звука. Но не от смущения. Она просто умела наслаждаться малым: очень внимательно слушала говорящих и живо реагировала на все произносимые за столом шутки. Ее большие умные глаза смотрели проницательно и вместе с тем озорно. Эта красивая женщина просто не испытывала потребности что-либо кому-то доказывать. Эмили всегда отмечала ценные качества в других людях, поскольку стремилась брать от других только лучшее и бороться с собственным несовершенством.
К концу вечера Элоиза несколько заскучала в обществе незнакомых людей, потому как Ферфаксы и Браунинги заговорили о делах. Она поднырнула под руку демона, который заботливо обнял ее за обнаженные плечи, и положила ангельскую головку на его широкое плечо. Так она выглядела еще более очаровательной.
Глядя на этих голубков, Эмили невольно затосковала: ей бы такие нежные отношения.
Из разговора Эмили поняла, что Антон Диаз — весьма успешный финансист. Непонятно только, почему он так упорно уклоняется от откровенных ответов на прямые вопросы и старательно избегает говорить о себе и своем происхождении.
— А почему молодые люди не танцуют? — внезапно спросила тетушка Лиза.
На что Том и Хелен, не раздумывая, поднялись со своих мест и направились к танцполу. Глядя на них, и Антон потянул за собой свою ангелоподобную спутницу. Эмили смело посмотрела на Макса, который уже с полчаса сидел за общим столом, и спросила: