В половине шестого зверюга Макс выбрался из постели, протопал, не зажигая свет, на кухню и заглянул в холодильник. Надо бы сегодня пораньше раскрутиться, подарки купить… Макс отрезал два ломтя буженины и кинул себе в пасть. Посмотрел на начатую бутылку виски, которую они вчера с отцом открыли, когда им показалось мало одной, захлопнул холодильник и попил из-под крана. Стараясь не шуметь, он оделся в прихожей и вышел из родительского дома. Закурил на улице и вдруг вспомнил про свою попутчицу.

Пропасть, куда я ее теперь дену? Классная деваха, напарнику, что ль, подкинуть? А я две недели дома! От предчувствия двух недель дома Макс сладко потянулся и передернул широченной спинищей. Конечно, дома он мог бы оказаться и вчера вечером, но он никогда не упускал случая заглянуть к родителям, если путь лежал по побережью.

Так, сейчас в Париж на оптовый склад, потом к папаше Додо — остатки. Или сразу к нему, пусть грузчика дает, надоело мне самому этих ниггеров нанимать, никаких глаз за ними не хватит. Не, это дольше. К нему напоследок, заодно и Цыпу ему пристрою. Пусть с ним тусуется. А я домой, к Лидии!

Он еще раз крякнул и поиграл спиной. И по-медвежьи полез в кабину.

Цыпа спала на сиденье, а не «на печке». Ждала небось, дуреха. Он заботливо подоткнул на ней одеяло и включил мотор. Цыпа вздрогнула и уставилась на него круглыми глазами.

— Салют, крошка!

— Тише, Макс! Агент… — Она показала глазами на занавеску.

— Кто?

— Секретный, все должны оказывать!

— Чего несешь? Ты нормально-то сказать можешь?

Они уже выезжали на трассу.

Цыпа открыла рот, но тут из-за занавески раздался кашель.