Чувствуя, что ее подташнивает от страха, Скай бросила на него негодующий взгляд.

— Проклятие! Вы же летчик! И компания, которую вы представляете, считается серьезным, надежным предприятием. Неужели ничего нельзя сделать? Почему у вас нет аварийных огней? И что вообще в таких случаях предусмотрено? Ничего, что ли? — Разразившись этой обвинительной речью, Скай настолько разгорячилась, что готова была с кулаками наброситься на своего спутника. И тут она неожиданно поняла, что он прав: действительно, шипит, как мегера. А упреки эти — всего лишь демонстрация жалкого бессилия. Оборвав себя на полуслове, Скай беспомощно опустилась перед ним на колени и со склоненной головой уперлась кулачками в его колени:

— Извините.

Он погладил ее по голове и мягко откликнулся:

— Это вы меня извините.

От слез Скай удержалась, и слава Богу: жалеть себя в таком положении — слишком большая роскошь, наоборот, жесткость нужна, так легче продержаться.

— Верно, аварийные огни следовало зажечь, — резко бросил Кайл, не вдаваясь в рассуждения о том, что вряд ли от них был бы толк — воздушные магистрали лежат в стороне. Он бережно обнял девушку за плечи и поднял на ноги. — Видите ли, я чувствовал, что самолет вот-вот взорвется, и думал только о том, как бы нам поскорее выбраться. — С этими словами Кайл, насвистывая, быстро двинулся в сторону кустарника. Оставленная на произвол судьбы, Скай недоверчиво посмотрела ему вслед.

— Эй, куда это вы?

— Надо же, как вы говорите, что-нибудь делать, — откликнулся он. — Не видите, что ли? Скоро стемнеет.

Вот это точно — скоро стемнеет.

На пляже сумерки прекрасны — небо становится алым, потом багровеет, волны мягко ласкают берег, вода отливает глубокой синевой.