Кайл нахмурился, вспомнив, как проснулся от ее тихого, сдавленного бормотания. Лицо у нее страшно заострилось, и хотя с губ срывались совершенно невнятные слова, казалось, будто она пытается кого-то успокоить: «Все будет хорошо, станет теплее, свет появится…»

Уж не от этих ли сдерживаемых рыданий ее тело сделалась таким доступным во сне?

Кайлу захотелось исколошматить самого себя. Можно не сомневаться — приснился ей покойный брат, и скорее всего из-за его язвительного замечания. Совершенно, между прочим, ненужного. Сорвалось оно у него с языка только потому, что Скай хотела сделать вид, будто наезжает к своей золовке лишь потому, что это совпадает с интересами дела. Бизнес — прежде всего. А его уже тошнит от того, что дело ставят выше семьи и дома. И мужской шовинизм здесь совершенно ни при чем. Он не понаслышке знает, о чем говорит. У него на первом месте всегда был сын, и дело все равно процветало. А вот для Лайзы только и свет в окошке, что ее дело, о Крисе она никогда и не думала.

Так давно все это началось.

И скоро должно закончиться.

Должно. Да, двадцатилетний кошмар, в который превратился его брак, должен наконец прекратиться. Странно, что именно сейчас эти мысли лезут в голову. Надо бы думать о том, как выкарабкаться из создавшегося положения, а не горевать по поводу того, что планы нарушились. А положение прямо-таки аховое, в этом он отдавал себе отчет. Выручка придет нескоро — если вообще придет. Таких островков, как этот, в Тихом океане тысячи; сам же океан — девять тысяч морских миль в поперечнике. Даже если и знать приблизительно, где произошла авария, все равно поиски займут целую вечность.

И все равно, думая о своей жизни — такой благополучной, такой блестящей — в прошедшем времени, особой горечи он не испытывал.

Другое грустно — двадцатилетняя война подходит к концу, еще шаг-другой, и придет победа, а тут на тебе.