В ответ на ее страстную мольбу послышался слабый стон; пепельный оттенок постепенно уступал место естественному бронзовому цвету. Скай увидела, как дрогнули на его лице мышцы и затрепетали ресницы. Только затрепетали — глаза так и не открылись.

— Эй! — Скай легонько провела пальцами по его подбородку и, просунув руку под мускулистую шею, с величайшей осторожностью переложила голову на песок, чтобы можно было порыться в сумке, за которую она так отчаянно цеплялась в падающем самолете. Тяжесть, из-за которой он так разворчался, давали бутылки. Две кварты домашнего рома да несколько небольших бутылок бургундского — часть подарочного набора, в который, помимо того, входили сыр и печенье. Говорят, в подобных случаях лучше всего помогает бренди. Но может, и ром сойдет? Или бургундское? Или глоток спиртного дают, только чтобы человек не потерял сознание? А этот-то в обмороке — ну как захлебнется?

Так ром или бургундское?

— Да пошло все к черту! — выругалась Скай.

Она, руководитель, человек, которому приходится принимать мгновенные решения, мучается из-за какого-то глотка рома… или бургундского. Пусть будет ром, и пусть он его, черт побери, выпьет.

Поддерживая голову летчика, Скай похвалила себя за то, что не пыталась сдвинуть его с места. Если, как ей приходилось слышать, мышцы весят больше, чем жир, то этот, похоже, состоит из одних мышц. Изо всех сил пытаясь удержать его голову в таком положении, чтобы жидкость попала прямо в горло, Скай принялась возиться с винтовой крышкой, в конце концов отвернула ее зубами и прижала горлышко ко рту мужчины. Крепкий напиток полился внутрь, проливаясь на подбородок.

Кайл закашлялся, сплюнул и судорожно вздохнул. Затем медленно открыл глаза. Холодный, угрюмый взгляд полоснул Скай, подобно лезвию.

— Вы! — хрипло проскрежетал он.

Скай изо всех сил сжала губы и зажмурилась, стараясь не дать волю злости. Ничего себе! Она из кожи вон лезет, только бы ему помочь — кто, интересно, разбил этот чертов самолет? — а он, понимаете ли, смотрит на нее так, словно огнедышащий дракон.