Десять лет назад Джерид уехал из Техаса в Нью-Йорк заниматься адвокатской практикой и считал, что с холодным и огнестрельным оружием для него покончено раз и навсегда. Но большинство своих дел Джерид вел на Западе, а там люди привыкли к смутному неспокойному времени и любой спор разрешали посредством оружия.

Стреляли даже в таких, казалось бы, цивилизованных местах, как Форт-Уэрт. Джерид читал об этом в местной газете, которую бабушка присылала ему в Нью-Йорк. И хотя применение оружия в Форт-Уэрте преследовалось законом, с этим считались лишь жалкие единицы горожан. Даже полиция города оказывалась бессильной в решении этого вопроса. Здесь же, в Террелле, шериф просто жаждал уступить свою должность кому-нибудь еще, поэтому, практически, закрывал глаза на проблему применения оружия. В Техасе такое едва ли могло иметь место

Джерид тяжело опустился на стул, а врач и его юный помощник занялись, тем временем, раненым ковбоем

Но адвокат думал сейчас не о своей простреленной ноге, а о только что завершившемся деле. Терпеть боль он научился еще в молодости. Сейчас ему стукнуло уже тридцать шесть, и печальные уроки юности не прошли для него бесследно

Джерида обманом заставили поверить в правоту землевладельца. И только в конце судебного процесса адвокат понял, как глубоко заблуждался, и какая несправедливость скрывалась за всем этим. Оставаясь верным своему клиенту, он детально расследовал дело и пришел к выводу, что у мелких владельцев ранчо не имелось на эту землю никаких реальных прав. Джерид не почувствовал облегчения, когда судья вынес в конце слушания дела вердикт, согласно которому несчастные поселенцы изгонялись с обжитых ими мест, где они вот уже пять лет занимались земледелием и разводили скот. Но самое отвратительное заключалось в том, что отсутствовавший на процессе новый владелец земли даже не подозревал о существовании этих людей.