Матери, которая нанялась к сенатору Нью-Джерси, тогда еще младшему, чтобы у сына была еда и кров. Матери, которая без памяти влюбилась в Обри Харрисона, который обещал достать ей луну с неба, а потом бросил ее и женился на дочери самого крупного своего лоббиста.

Мэри-Джо Романовски так и не смогла оправиться от второго обмана: в этот раз ее тоже оставили ради молодой женщины. В восемнадцать лет Джон остался сиротой. До этого шесть лет подряд наблюдал, как матери становилось все хуже и хуже. Потом ее отправили в клинику, где она жила в собственном мучительном мире и умерла в одиночестве.

Вторая жена сенатора продержалась ненамного дольше, чем ее предшественница и Мэри-Джо Романовски. Ходили слухи, что она разочаровалась в муже, который волочился за каждой юбкой, и начала пить. Именно поэтому в прошлом году она упала с лестницы в их особняке в Джорджтауне и сломала себе шею.

Нет, благодаря связям сенатора никто даже не заикался о пьянстве его жены, и у журналистов не возникало вопросов о «трагическом несчастном случае». Но у Дж.П. Романа были свои источники и достаточно толстый кошелек, чтобы купить информацию, находящуюся под грифом секретности.

Несколько долларов кому надо, несколько занимательных бесед с недовольной прислугой — и он узнал все о любви сенаторской жены к бутылке, о громких ссорах, даже драках между супругами.

Джон не смог бы опубликовать все это в газете. Конечно, он мог написать роман с главным героем, удивительно напоминающим Харрисона, но этого недостаточно, чтобы проучить его, даже если в книге появятся обе умерших жены сенатора. Все, чего добьется Джон в этом случае, — если суд признает, что Харрисона оклеветали в книге, — это долгая и нелегкая тяжба.

Как же ему хотелось, до чертиков хотелось поймать Харрисона на грязной истории. Тогда прессе не удастся сделать вид, будто ничего не происходит, а избиратели осудят сенатора. И он был убежден, что здесь не обойдется без женщины.