— Нет!

— Что вы со мной сделаете?

— Я ещё подумаю. В будущем ты будешь стоить дороже, к тому же многие тебя сегодня видели, а фантазия у мужчин бурная…

Она снова поперхнулась воздухом и отвернула лицо, помолчала и разомкнула губы:

— А я-то думала, что вы благородный человек.

— Но не по отношению к рабыням.

— А к женщинам, детям, старикам разве вы не испытываете сострадания?

— Я — военный, мне не знакомо сострадание вообще. Я убиваю, если получаю на это приказ.

— Но вы же отпустили меня! Почему?

Он пожал в ответ плечами:

— Навряд ли это сострадание…

— А что это?

— Да бог его знает…

Марций опять сел на трипод и вытянул ногу.

— Развяжи мне калиг! — это был приказ.

Девушка поднялась и опустилась перед ним на колени, стала распутывать шнуры солдатского сапога, но узлы были настолько тяжёлыми, что она лишь сломала ноготь и отстранилась, безвольно склонив плечи.

— Ты ни на что не годна, — поймал её за руку, сжал пальцы в кулак, поднося к лицу. — Такими руками только знаешь, что делать?.. Мужчины были бы довольны… Ты даже элементарного сделать не можешь! — Отбросил её руку назад к ней, сам развязал узлы и освободил первые несколько звеньев петель, заговорил: — Если попытаешься сбежать — найду сам лично, за себя не ручаюсь, хотя женщин бить не в моих правилах, но то, что сделал Овидий с твоей шеей покажется тебе раем… Если сбежишь второй раз — поймаю и отдам солдатам… Будет хуже смерти, это я тебе обещаю… — Девчонка отстранилась в сторону, словно её уже ударили. — Будешь делать всё, что я скажу! — Распутал остальные шнуры и взялся за другую ногу, говоря одновременно:- По лагерю чтоб не шарилась, из-под солдат я тебя доставать не собираюсь, попадёшь в их руки — можешь не орать, всё равно не отпустят… — Поднял голову, посмотрел в упор. — И никогда не перебивай меня. Ты меня поняла? — Она молчала тревожно. — Я не слышу!