Ответа он не услышал, да и не интересовал его ответ.

– Гадость какая, – поморщилась я, – и что же – этот Артурчик – так-таки и рассказал все Антону?

– Ага, – вздохнула Даша, – так-таки и рассказал. Что с пьяного возьмешь.

– А Антон?

– А что Антон... – Даша посмотрела мне прямо в глаза и продолжала говорить, зачем-то понизив голос до шепота, – он, когда ко мне пришел, я даже узнала его не сразу. Притом, что я его до этого неделю назад встречала. Такой, знаешь, измученный весь. Лицом потемнел, почернел даже. Осунулся. И голос у него стал такой... Глухой, замогильный...

– Глаза сидят глубоко под бровями, – в тон своей подруге продолжала я, – и горят дьявольским огнем. А на лбу – отпечаток когтя Сатаны – в знак того, что твой друг продал душу Властителю Ада.

– Перестань! – нахмурилась Даша. – Вовсе не смешно. Я Антона хорошо знаю. Он из тех людей, которые не остановятся ни перед чем, чтобы желаемое заполучить. К тому же – он всегда был склонен к мистицизму... Трудное детство, понимаешь, хулиганы во дворе, одиночество, непонимание и глубокое неприятие окружающей действительности.

– Так что же ты от меня все-таки хочешь? – поинтересовалась я.

– Просто поговорить, – ответила Даша, – поговорить всего-навсего. Чтобы он успокоился и не лез туда, куда лезть не нужно. Объясни, что потусторонняя сфера действительности не комикс-страшилка, а серьезная реальная опасность не только для него самого, но и для других людей. Как атомное оружие в руках горящего решимостью дилетанта. Ты же у нас экстрасенс и все эти... паранормальные штучки ты знаешь. А то как я вспомню, что Антон мне плел два часа подряд... О черной мессе какой-то, о куклах вуду... О власти тьмы... У меня такое впечатление сложилось, что он всерьез считает, будто, продав душу дьяволу, можно заполучить все на свете.

Я пожала плечами. Расхожий словесный оборот «продать душу дьяволу» с первого взгляда не имел по собой никакой реальной подоплеки, но, если серьезно разобраться, то был выражением действительного и очень нехорошего смысла.