Двое подошедших молодых людей прервали поток его невеселых мыслей.

— Слава Богу, вы приехали! — воскликнул Алехандро, обнимая своего сводного брата Эстебана, который в ответ сочувственно похлопал его по спине.

С кузеном Диего Алехандро обменялся солидным рукопожатием. Весь облик его родственника выражал благородную сдержанность.

— Как дела у дяди Родриго? — спросил Диего.

— Хуже некуда! Я позвонил вам вчера вечером, потому что у него начались сильные боли в груди, но он и слышать ничего не хотел о больнице. А сегодня утром начался сильный приступ, дядя побагровел и начал задыхаться. Я привез его в больницу на катере, и с тех пор торчу здесь, ожидая приговора врачей. Они до сих пор ничего не сказали, ждут результатов анализов.

— Это не может быть сердечный приступ, — сказал Эстебан. — У него никогда не было проблем с сердцем, хотя жизнь, которую он вел…

— Могла бы давно угробить кого-нибудь послабее, — добавил Диего. — Женщины, вино, гонки на катерах…

— Женщины, — эхом отозвался Алехандро.

— Три разбитых вдребезги гоночных катера, — « вторил ему Эстебан.

— Ночи, проведенные в казино Монте-Карло!

— Женщины!

— Прыжки с парашютом!

— Альпинизм!

— Женщины! — снова воскликнули они в один голос.

Звуки шагов на лестнице заставили их замолчать. Через несколько секунд появилась Фернанда, экономка графа. В детстве одно только суровое выражение ее лица заставляло троих мальчиков бросать свои затеи и бежать в укрытие, где можно было бы спрятаться от ее праведного гнева. Молодые люди поздоровались с ней с уважением, какого, надо сказать, никогда не выказывали ее хозяину. В «Бел Ампаро» она была и оставалась силой, с которой надо было считаться.

Фернанда поприветствовала их кивком, в котором уважение к их благородному происхождению смешивалось с презрением к мужскому полу как таковому. Она царственно села и извлекла из недр сумки клубок и спицы.