— Здесь так мирно и тихо, — удивленно сказала она.

— Потому что нет машин.

— Конечно. — Она оглянулась вокруг. — Я даже сразу не поняла, но это действительно так. — Она снова посмотрела вокруг. — Машины бы здесь не проехали.

— Правильно, — с удовольствием сказал он. Им здесь нет места. Конечно, остров большой, и если кто-то не хочет тратить несколько часов на пешую прогулку, садится в лодку. Но никто не может притащить эти вонючие, шумные колымаги на мой остров!

— На твой остров? Почему ты называешь его своим?

— Каждый островитянин говорит о Регонде, как об острове, который принадлежит ему, хотя на самом деле все наоборот. Регонда очень собственнически относится к своим детям. Куда бы ни отправился житель этого благословенного места, оно зовет его обратно, притягивает его, подобно магниту. — Он прервал свою речь смущенным смешком. — И вот теперь Регонда думает, что нам стоит поесть мороженого.

Он отвел ее в кафе у маленького канала, где царила такая тишина, будто весь мир забыл об этом месте. Алехандро подозвал официанта и стал разговаривать с ним на языке, которого Луиза не знала, время от времени хитро поглядывая на нее.

— Ты говорил на испанском? — спросила она, когда официант ушел.

— На карибском диалекте.

— Он мало похож на испанский язык.

— Испанцы давно поселились здесь, и потому язык, конечно, претерпел довольно большие изменения.

— Наверное, туристам обидно, что они так старались, учили испанский, а потом оказывается, что ничего не могут понять.

— С туристами мы разговариваем по-английски и по-испански, но среди своих говорим на своем диалекте.

Тут появился официант с заказом, и гондольер замолчал.