— Нет, ты должна.

Эта чашка была фамильной ценностью, и София очень ею дорожила. Она совершила весь путь от аэропорта в Европе до Америки, ни на миг не выпуская чашку из рук.

— У твоей матери прошлой ночью опять был вещий сон.

— У мамы всегда сны вещие.

— Видение уже шестой раз повторяется, — сказала София, еще ближе подвигая чашку к Надиной руке. — Ну-ка, выпей все.

Надя осторожно прикоснулась к чашке и блюдцу. Еще очень давно София научилась гадать по чайному листу. Однажды она предсказала, что семья вскоре совершит далекое путешествие. Надя тогда решила, что все они уедут из России и переселятся либо в Германию, либо в Польшу, либо в какую-нибудь другую страну Восточной Европы.

Кто бы мог подумать тогда, шесть лет назад, что всем им предстоит обосноваться в Америке?

— Мать сердцем чувствует, что сон касается тебя. Ей страшно за свое старшее дитя.

Надя не стала противиться просьбе тетки, которая фактически была для нее второй матерью.

— Ты не любишь меня, София?

— Глупые вопросы не нуждаются в ответах. Теперь пей!

Надя взяла чашку и посмотрела на тетку.

— Я ничего не хочу слышать о высоком, смуглом и красивом незнакомце.

София, подбоченившись, смотрела, как Надя глотает чай.

— Я говорю только о том, что вижу собственными глазами, и ничего не выдумываю.

Надя выпила крепко заваренный напиток, не тронув распаренные чаинки. С торжественным видом она перевернула чашку и поставила ее на блюдце.

— Внутри, — сказала Надя, — ты найдешь только музыку, тяжелую работу, множество обязанностей, и во всем этом великое мое счастье.

Она отогнала возникший в памяти образ Оуэна Прескотта. Нехорошо, когда голова занята мужчиной.

София подождала пару секунд, пока капли жидкости не стекли со стенок чашки и перевернула ее. Потом осторожно поднесла чашку к свету и, держа ее обеими руками, заглянула внутрь.